Отец красной свастики

В год столетия февральской революции и большевистского переворота в интернетах все с большим ожесточением разгораются баталии между «красными» и «белыми». Диванные вояки все пытаются переиграть сражения давно минувших дней.

Сегодня можно сколько угодно фантазировать на тему, какой была бы Россия и окружающий мир сегодня, если бы в феврале 17-го отдельным либеральным  господам не захотелось резко порулить,  уже четыре год как воюющим государством, во главе которого, вдобавок, находился правитель слабый и безответственный по отношению к своим подданным.  Или воображать, случились бы те бедствия, которые обрушились на человечество в ХХ веке, если бы власть в государстве Российском осенью того же года не подхватила шайка беспринципных, но уверенных в себе фанатиков, сумевших увлечь перспективами своего эксперимента значительную часть населения  великой империи.

 

Все это пустое. Что случилось, то случилось. Хаос, наступивший на российских просторах, уронил в самую бездну многих из тех, кто из поколения в поколения участвовал в развитии российской истории, а  как раз  тех, кто на что-то значительное даже не рассчитывал, вознес на самые верха нового общества.

Одним из таких вознесшихся ураганом революции оказался и Василий Иванович Шорин.

Обычный человек, уроженец Калязина Тверской губернии, сын ремесленника, не закончивший полный курс гимназии. После Казанского пехотного юнкерского училища и выпущен в 1893 году подпрапорщиком в Юхновский резервный батальон. Участвовал в японской войне, но какой-то славы на полях боев не снискал. Став к 1905 году капитаном и командиром роты Глазовского полка, подошел к Великой войне в той же должности и и в том же чине.То есть, позади было 20-летие обычной службы заурядного пехотного офицера без связей и особых перспектив. Таких в русской армии были десятки тысяч тогда и полно в нынешние времена.

А вот с началом Первой мировой карьера пошла вверх. Что и не удивительно. Потери офицерского корпуса были громадные, но и сам наш сегодняшний герой отличился на славу.

Георгиевское оружие (Золотое оружие «За храбрость»):

«За то, что в бою 25 февраля 1915 г. при д. Глембокий-Брод, будучи начальником левого боевого участка полка, под губительным пулемётным и ружейным огнём германцев, подошедших на 200—300 шагов, примером отличной храбрости и умелым воздействием на окружающих прекратил начавшийся отход цепей и, несмотря на обход правого фланга противником и пожар деревни, сумел вернуть их обратно.»

Орден Святого Георгия:

«За то, что во время упорного боя 17 марта 1915 г. за м. Краснополь, направленный с батальоном в обход левого фланга позиций противника, под сильнейшим ружейным и артиллерийским огнём повёл батальон в атаку, воодушевляя подчинённых личным примером и выведя роты в тыл позиций, обратил противника в бегство, чем решил участь боя, взяв при этом в плен одного офицера и 46 нижних чинов. При дальнейшем развитии боя был тяжело ранен, сдав батальон только по приказанию.»

И вот он уже полковник и  командир 102-го пехотного  Вятского полка. И тут большевистский переворот. Армия в этот момент на глазах превращалась из военной организации в сборище людей в шинелях и с оружием. Лишь небольшие островки прежней стабильности продолжали еще существовать. У офицерского корпуса старой русской армии было несколько вариантов в этой ситуации. Плюнуть на все и покинуть армию,  выступить на стороне зарождающегося Белого дела и уйти, например, на Дон. Или же принять новую власть. Шорин советскую власть принял.  По большому счету, на на начало 1918 года у  обычного пехотного офицера из семьи ремесленника не было никаких мотивов цепляться за прежнюю жизнь.  Тем более, что, судя по всему , с солдатами у него был нормальный контакт, коли полковник был ими выбран начальником 26-й пехотной дивизии.

По большому счету, дальнейшая карьера Шорина похожа на судьбу многочисленных молодых генералов  великой французской революции, которые именно благодаря глобальным изменениям в стране получили шанс, который с блеском использовали.

Василию Ивановичу в начале 1918 года стукнуло уже сорок семь годков, и находясь в самом расцвете сил, он добровольно вступает в Красную армию и тут же назначается на высокую должность командующего 2-й армии Восточного фронта.

Именно армия Шорина вела тяжелейшие бои с подразделениями Воткинской и Ижевской  народных армий, состоявших в большинстве своем из рабочих оружейных заводов, сторонников Учредительного собрания. Приняв армию совершенно деморализованной после ряда тяжелых поражений от повстанцев, Шорин провел ее полную реорганизацию и успешно завершил Ижевско-воткинскую операцию. С мая 1919 командующий Северной группой Восточного фронта, которая очистила от армии Колчака Урал.  В дальнейшем воевал против Деникина, руководил подавлением антисоветских восстаний (Рогова в Причумышье 1920; Народной повстанческой армии на Степном Алтае 1920; Западно-Сибирское восстание 1921) и борьбой с войсками барона Унгерн фон Штернберга.

Интересный факт. Именно Василий Иванович Шорин является отцом красной свастики. Будучи командующим Юго-Восточным фронтом он издал приказ №213 следующего содержания:

ПРИКАЗвойскам Юго-Восточного фронта
№ 213

Гор. Саратов
3 ноября 1919 года

Утверждается отличительный нарукавный знак калмыцких формирований, согласно прилагаемыx чертежа и описания. Право ношения присвоить всему командному составу и красноармейцам существующиx и формируемыx калмыцких частей, согласно указаний приказа Революционного военного совета республики с. г. за № 116.

Командующий фронтом Шорин

Член Революционного военного совета Трифонов

Врид. начальника штаба Генерального штаба Пугачев

[Приложение к приказу войскам Юго-Восточного фронта с. г. № 213]ОПИСАНИЕ
 

Ромб 15×11 сантиметров из красного сукна. В верхнем углу пятиконечная звезда, в центре — венок, в середине которого «ЛЮНГТН»[1] с надписью «Р. С. Ф. С. Р.». Диаметр звезды 15 мм, венка — 6 см, размер «ЛЮНГТН» — 27 мм, букв — 6 мм. Знак для командного и административного состава вышит золотом и серебром и для красноармейцев трафаретный. Звезда, «ЛЮНГТН» и лента венка вышиты золотом (для красноармейцев жёлтой краской), самый венок и надпись — серебром (для красноармейцев — белой краской).

Впрочем, данный приказ лишь маленький эпизод в богатой на события жизни красного командарма Шорина. После руководства борьбой против басмачей в Туркестане, он был переведен в Ленинградский военный округ на должность заместителя командующего, с какой и был уволен в запас по возрасту с пожизненным оставлением в списках РККА.  К наградам царской России за бои против Колчака  прибавились также орден Красного знамени и Почетное революционное оружие, которое получило помимо него только двадцать человек, из которых до 1941 года выжили лишь трое.

На «гражданке» Шорин руководил ленинградским Осоавиахимом, и наверное, можно было бы считать жизнь этого человека успешной и счастливой, если бы в возрасте 68 лет он не был репрессирован как враг народа.

Обвинялся по ст. ст. 58-10-11 УК РСФСР. Следствие приостановлено 27.06.1938. Переведен «в связи с его болезнью для лечения в больницу тюрьмы ГУГБ», где и умер  в 3 часа 45 мин. 29 июня 1938 от «упадка сердечной деятельности вследствие артериокардиосклероза». Труп направлен в прозекторскую Военно-медицинской академии. Тайно погребен на Богословском кладбище. Перезахоронен в 1962. Реабилитирован.

Почему-то вспомнилось «Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. Акула Додсон встал и прислонился к дереву.»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.