«Наш царь — Мукден, наш царь — Цусима, Наш царь — кровавое пятно…»

В последние майские дни 1905 года случилось, наверное, самое тягостное поражение Российской империи  в русско-японской войне. Да, Порт-Артур и Мукден стали шоком для русского общества, но после них еще были ожидания, что колесо войны можно было повернуть в другую сторону. После Цусимы наступила полная общественная депрессия, несмотря на то, что в военном плане ситуацию можно было несколько исправить.

Наш царь — Мукден, наш царь — Цусима,
Наш царь — кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму — темно…
Наш царь — убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать — Ходынкой,
Тот кончит — встав на эшафот.

Это написал тогда в сердцах один из великих поэтов Серебряного века Константин Бальмонт. Ну российской интеллигенции всегда былао присуще стремление к неврастеническим реакциям. Впрочем, поэта можно было понять. Мало кто ожидал такое фиаско с японцами. Случившиеся в последние майские дни 1905 года жесточайшее поражение в Цусимском сражении стало шоком для русского общества, холодным душем для руководства Российской империи, поводом для злорадства для бесовской среды ( чьи духовные наследники и сегодня весьма активны), сигналом для революционеров всех мастей раскачать имперскую лодку.

Русская эскадра потеряла убитыми и утонувшими 209 офицеров, 75 кондукторов, 4761 нижних чинов, всего 5045 человек. Ранены 172 офицера, 13 кондукторов и 178 нижних чинов. В плен взяты 7282 человека, включая двух адмиралов. На интернированных кораблях остались 2110 человек. Всего личного состава эскадры перед сражением было 16 170 человек, из них 870 прорвались во Владивосток.

Фото Кирилла Базилевского.

К лету 1905 г. русское общество уже не верило никаким официальным оптимистичным заявлениям и победным реляциям, никаким «генеральным гениальным» планам и проектам. Мысль о необходимости продолжить войну владела только частью дальневосточников, и то только потому, что мир с Японией угрожал потерей Сахалина, Приморья и Уссурийского края. Парадокс ситуации заключается в том, что к сентябрю 1905 г. в Маньчжурии была сосредоточена 788 тысячная армия (130 батальонов) — но она уже не желала сражаться.

Тогда в первый раз была задействована государственная информационная поддержка грядущей войны. И именно идеологи этой кампании не справились с правильным освещением событий. Изначально фильтруя информацию, не доводя в полном объеме печальные вести с фронтов войны, официозные СМИ уступала поле информационной битвы либеральным оппонентам. Не буду упоминать про восторженные телеграммы российских так называемых либералов японскому императору. Сами телеграммы подержать в руках не довелось, а посему, Бог с ними. Тем не менее, любовь к цензуре, практиковавшаяся в прессе все предыдущие десятилетия, сыграла злую шутку с исполнителями информационной поддержки этой войны. «Корреспондент был вынужден или вовсе не писать, или писать о подвигах поручиков и подпоручиков, восхвалять деяния отдельных лиц, кричать о несомненном успехе в будущем, призывать к войне, популяризировать войну». Это писал Немирович-Данченко, освещавший эту войну с линии фронта. Своим консерватизмом информационная политика времен русско-японской войны дала козыри как своим либеральным оппонентам-публицистам , так и революционерам всех мастей. Именно с этого момента стала почти неотвратимой вероятность как первой русской революции, так и второй. Нынешним российским властям тоже хорошо бы помнить об уроках 1905 года.

В любом случае, для  нормальных современных русских людей Цусимская катастрофа, в первую очередь это очередной образец мужества русских моряков, которые продолжали следовать своей присяге даже в совершенно безнадежном положении. История состоит не из одних побед, И поражениями иногда можно гордиться. Слава России!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *