Дележка в Берлине в ноябре 1940 года. Хорошо или плохо?

Судить о делах минувших дней,  исходя из сегодняшних реалий не слишком удачное занятие, но желающих заклеймить политиков прошлого за действия, бывшие тогда в порядке вещей, только прибавляется. Тем более, любой блогер мнит себя стратегом, знающим, как должен был действовать тот или иной политический деятель в совершенно иных, чем сегодня, условиях.  А ведь,  многие события ХХ века до сих пор не слишком известны широкой публике.  Участники и очевидцы давно мертвы, архивы до конца не рассекречены, а всякого рода фальшивки и вбросы, ясности уж точно не добавляют.   Например, знаем ли мы досконально, , о чем конкретно разговаривали в Берлине 12-14 ноября 1940-го года Вячеслав Михайлович Молотов и Адольф Алоизович Гитлер. Конечно, официальная версия известна всем интересующимся по открытым источникам, но,  что там происходило на самом деле, остается только догадываться.

К нам приехал, к нам приехал Вячеслав Михалыч, дорогой!

В общем, по опубликованным материалам, дело было так.  Народный комиссар иностранных дел  Вячеслав Михайлович Молотов  прибыл в Берлин 12 ноября 1940 года для обсуждения германского предложения о разделе сфер влияния в мире после поражения Англии в войне. Для ускорения этого поражения как раз и требовалось участие СССР в уже действующей коалиции Германии, Италии и Японии. С момента так называемого пакта Молотова — Риббентропа прошло больше года. Раздел Польши был произведен, повержена Франция, Финляндия сумела сохранить свою независимость после советско-финской войны, а перспективы Англии выглядели пессимистично, несмотря на победу в воздушной битве за Британию. 

Замануха с Индийским океаном от Риббентропа

Сперва Молотов встретился с Риббентропом. Западный партнер рисовал блестящие перспективы СССР в случае согласия. Но блестящими перспективы выглядели с большой натяжкой. По большому счету, немцы предложили присоединиться к заключенному в сентябре того же года пакту, помочь уничтожить Англию и получить за это возможность  участвовать в разделе британских колоний в направлении Аравийского полуострова и Индийского океана. Безусловно, немцам было крайне выгодно сковать в этом регионе британские войска в войне с СССР.   При этом и Советам пришлось бы задействовать значительные силы, которые могли бы понадобиться на западном направлении в случае советско-германской войны. Европейские интересы же СССР,  Германия учитывать не собиралась ни в вопросе Балкан (в Румынии уже стояли немецкие войска), ни в финском вопросе, где немцы уже готовили плацдарм против СССР. Судя по всему, Молотов нюансы германской заманухи понял быстро.   По воспоминаниям  личного переводчика Риббентропа, посланника Пауля Шмидта, Молотов  невозмутимо слушал Риббентропа и в ответ выразил желание пообщаться лично с Гитлером.

Двое в комнате. Молотов и фюрер.

Такая встреча состоялась. Конечно, не один на один, а с переводчиками.  Гитлер говорил много, но повторял лишь те же общие тезисы, что и Риббентроп.  Но  Вячеслав Михалыч (а точнее Иосиф Виссарионович) желали понимать, что немцы вкладывают в понятие «новый порядок в Европе» и какое место в этом порядке займет СССР., как будут обеспечиваться советские интересы на Балканах и Черном море. Как не удивительно, но такое заявление Молотова фюрер воспринял спокойно, что за ним в подобных случаях не водилось. Видимо, настолько Германии было нужно на этом этапе  заключение соглашения с коммунистами, что  Гитлер сдержался и продолжил убеждать Молотова, что все ровно, что Тройственный пакт будет лишь регулировать отношения между государствами в Европе и Азии  и. т..д.

Однако, Молотова и эти объяснения не устроили. Гитлеру явно дали понять, что хватит словоблудить и пора  начинать общаться конкретно.  «Если с нами будут обращаться как с равноправными партнерами,  мы в принципе могли бы присоединиться к Тройственному пакту. Но сначала надо тщательно определить его цели и задачи. Я хотел бы получить более точную информацию о границах восточноазиатского пространства».

Деловой завтрак с фюрером Германского рейха

Начать говорить конкретно, Гитлер был явно не готов, от чего встречу прервал и общение продолжилось на следующий день за завтраком. Что ели политики на завтрак неизвестно, но, так или  иначе, берлинская еда позицию Молотова не смягчила. Спор пошел теперь о  будущем Финляндии. Молотов свою позицию высказал однозначно. «При добром согласии между Германией и Россией, финский вопрос можно было решить без войны. Из Финляндии должны быть выведены немецкие войска, и в этой стране не должны проходить политические демонстрации против советского правительства».

Несмотря на все доводы, все более, раздражающегося Гитлера, подозрения Молотова развеять не получилось. Советский министр резонно посчитал, что позиция Германии по финскому вопросу — отход от советско-германских договоренностей 1939 года. Тогда, фюрер снова стал приманивать коммунистов блестящими перспективами дележки британского наследства, которое случится после неминуемого краха Англии.  «Здесь мне видится путь России к Мировому океану. Меньшинство, состоящее из 45 миллионов англичан, до сих пор правило 600 миллионами жителей Британской империи. Я намереваюсь ликвидировать эту несправедливость».

При этом, по словам, Гитлера, Германия намерена сконцентрироваться на Британских  островах и никакой войны на Балтике, таким образом, не желает. Дальнейшее общение становилось все менее конструктивным. Молотов напомнил о гарантиях данных Румынии Германии по поводу румынских границ. Типа, есть мнение, что эти гарантии направлены против СССР.  Становилось понятно, что на деле дать разгуляться Советам  на Балканах  Германия не планирует.

Адольф Алоизович на Вячеслава Михайловича обиделся

Гитлер в итоге обиделся и на банкет в советское посольство не пришел. Риббентроп пытался во время банкета раскачать Молотова посулами в отношении Индии, но понимания не встретил. Мыть сапоги в Индийском океане советской дипломатии было не интересно. В приоритете советских интересов были  «нейтралитет Швеции, доступ в Балтийское море, судьба Румынии, Венгрии, Болгарии, Югославии и Греции». Россию больше интересовали европейские дела и Дарданеллы, чем Индийский океан.  Бумажные соглашения, по мнению Молотова, «для Советского Союза недостаточны, моей стране нужны прочные гарантии безопасности.»

Риббентроп подобной позиции явно не ожидал: Он все пытался добиться ответа, готов ли СССР участвовать в  ликвидации Британской империи, которая, по его словам , уже обречена.  На это Молотов с иронией спросил (общались дипломаты в бомбоубежище во время британского авианалета), «Если так, почему же тогда мы сидим в этом бомбоубежище? И чьи это бомбы падают так близко, что взрывы слышны даже здесь?»

Стало абсолютно ясно, что переговоры срываются. Гитлер, прочтя запись беседы Молотова и Риббентропа, был в ярости. Видимо, после этого визита министра иностранных дел СССР, Германией и было принято решение о нападении на СССР, не дожидаясь падения Англии.  Сегодня сложно сказать, правильно ли все сделал Молотов. С точки зрения советских интересов, такой пакт стратегически был не выгоден.  Все германские предложения представляли собой одни общие тезисы без конкретизации, какие же дивиденды получит СССР от создания четырехстороннего пакта. В случае присоединения, СССР однозначно потерял бы возможность заключить союз с Англией и США, в случае резкого ухудшения отношений с Германией. Красная армия оказалась бы втянута в серьезный конфликт на южном направлении с вполне боеспособными английскими войсками. Ну, в случае краха Великобритании, войны с немцами все равно было не избежать. Ведь, все советско-германские противоречия в Европе никуда бы не исчезли за это время.

Хорошо быть большим, сильным , здоровым и циничным.

Может быть, можно было еще похитрить, сделать вид, что СССР согласен в принципе, но надо договориться по мелочам. Впрочем, вряд ли бы такая тактика дала бы возможность надолго оттянуть принятия немцами решения о войне против СССР.  Тем не менее, стараясь не обострять ситуацию, десять дней спустя Москва отправила в Берлин свой ответ по предложению о присоединении к Берлинскому пакту. Формально выражая интерес, Москва обставляла его таким количеством невыполнимых для Германии условий, что было очевидно: никакого соглашения заключено не будет.

Таким образом, советско-германская война стала неизбежной в самой ближайшей перспективе. Она бы случилась, наверное в любом случае. Что касается, этической стороны дела, но не стоит, клеймить тогдашнее советское руководство за обсуждение переустройства мира с мерзкими нацистами ни в в августе 1939-го, ни в ноябре 1940-го. . Время было такое.  Большие дяди делили тогда мир как хотели. Лишь риторика у них была разная. Большие дяди делят мир и сегодня. Ничего принципиально не изменилось. Поэтому, прочь сантименты и гуманизм. Хорошо быть большим, сильным , здоровым и циничным. И очень плохо быть идеалистами, действующими в ущерб себе.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *